Справка о практике реализации судами конвенции о защите прав человека и протоколов к ней, а также иных норм международного права при рассмотрении уголовных дел

Изучение практики реализации судами Архангельской области Конвенции о защите прав человека и протоколов к ней, а так же иных норм международного права при рассмотрении уголовных дел проведено по заданию Заместителя Председателя Верховного Суда РФ.
Судебная практика изучена за период с 1 января 2009 года по 30 сентября 2010 года по материалам, поступившим из городских и районных судов, кассационным производствам Архангельского областного суда. Ранее по данной тематике практика не обобщалась.
В соответствии с представленными данными из 23 городских и районных судов области только 5 судов в своих решениях ссылались на нормы международного права.
За этот же период судебной коллегией по уголовным делам Архангельского областного суда вынесено 3 кассационных и 9 частных определений, содержащих ссылки на нормы международного права.
В указанных случаях судами применялись следующие нормы международного права:

— Конвенция от 4 ноября 1950 года «О защите прав человека и основных свобод»,
— Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила), принятые резолюцией Генеральной Ассамблеи ООО №40\33 от 10 декабря 1985 года,
— Международный Пакт о гражданских и политических правах, принятый резолюцией 2200 А(ХХI) Генеральной ассамблеи ООН от 16 декабря 1966 года.
На постановления Европейского Суда по правам человека суды в своих решениях не ссылались.
Конвенция о защите прав человека и основных свобод.
Наиболее часто в судебных решениях упоминается п. 1 ст. 6 Конвенции, в соответствии с которым каждый имеет право на судебное разбирательство в разумные сроки.
На данную норму суды ссылаются при вынесении частных постановлений (определений) в случае несоблюдения органами следствия и прокуратуры разумных сроков уголовного судопроизводства.
Такое частное постановление вынесено Устьянским районным судом по делу в отношении И., осужденного по ч.1 ст. 111 УК РФ, в связи с длительным нахождением дела, поступившего с обвинительным заключением, у прокурора района без направления его в суд для рассмотрения (дело №1-70/2009).
По аналогичным основаниям частное определение вынесено судебной коллегией в адрес прокурора Архангельской области в связи с нарушением разумных сроков уголовного судопроизводства прокурором Пинежского района по делу Ш., обвиняемого по ч. 3 ст. 109 УК РФ (дело №22-1138/2010).
Со ссылкой на п. 1 ст. 6 Конвенции судебной коллегией выносились частные определения в адрес нижестоящих судов при необоснованно длительном рассмотрении ими уголовных дел.
В одном из указанных случаев уголовное дело в отношении Г. и Ш., содержавшихся под стражей с 5 августа 2007 года, поступило в Плесецкий районный суд 28 ноября 2007 года. Приговор по делу постановлен 9 июля 2008 года, а вступил в законную силу только 27 января 2009 года. Столь длительное рассмотрение дела было вызвано необоснованными отложениями судебных заседаний на значительный период, несоблюдением требований ч.3 ст. 18 УПК РФ при назначении уголовного дела в кассационную инстанцию (дело №22-235/2009).
В частном определении в адрес Няндомского районного суда по делу в отношении группы лиц, осужденных по ч.4 ст. 111 УК РФ, судебная коллегия констатировала, что длительность судебного производства требованию о «разумном сроке» не отвечает. В обоснование приведены ссылки на п. 1 ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола №1 к Конвенции (дело №22-246/2010).
Нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции являлось основанием для признания незаконными и необоснованными решений следственного органа о продлении срока предварительного расследования.
Отменяя постановление Коряжемского городского суда, которым К. было отказано в удовлетворении жалобы о признании незаконными постановлений следственного органа о продлении предварительного расследования, судебная коллегия в своем определении указала, что судом первой инстанции при рассмотрении жалобы не было дано оценки неоднократному продлению сроков следствия, за пределами установленных частями 4 и 5 ст. 162 УПК РФ, по одному и тому же основанию и не учтены положения Конвенции о праве гражданина на судебную защиту и судебное разбирательство в разумный срок (дело №22к-737/2009).
При повторном рассмотрении судом были применены положения Конвенции и принято решение об удовлетворении жалобы К. (дело №3/7-2009).
По тем же основаниям судебная коллегия отменила постановление Онежского городского суда об оставлении без удовлетворения жалобы Н. на постановление руководителя органа следствия о возвращении уголовного дела для дополнительного расследования (дело №22к-0994/2009).
Встречаются случаи применения положений Конвенции при решении вопроса о продлении обвиняемым срока содержания под стражей.
Постановлением Котласского городского суда было отказано в удовлетворении ходатайства органа предварительного следствия о продлении обвиняемому Л. срока содержания под стражей до 10 месяцев. При этом суд руководствовался п.3 ст. 5 Конвенции, в соответствии с которым каждое лицо, подвергнутое аресту, имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда.
Как установил суд, следственные действия с обвиняемым длительное время не осуществлялись, ходатайство о продлении срока содержания под стражей вызвано необходимостью повторения ранее произведенных следственных действий, по одним и тем же основаниям срок содержания под стражей Л. уже продлевался, само предварительное расследование было организованно неэффективно.
Исходя из указанных обстоятельств и положений Конвенции, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для дальнейшего продления Л. срока содержания под стражей (дело №3/1-120/2010).
Судья Архангельского областного суда при разрешении вопроса о мере пресечения по уголовному делу в отношении группы лиц, обвиняемых в тяжких и особо тяжких преступлениях, в обоснование необходимости продления им срока содержания под стражей привел п. «с» ст. 5 Конвенции, указав о соответствии данного ограничения прав лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, принципу разумной необходимости.
Положения Конвенции суды применяли так же при разрешении различных ходатайств сторон.
Руководствуясь п. «d» ч.3 ст. 6 Конвенции, судья Северодвинского городского суда принял решение по ходатайству стороны обвинения об оглашении показаний малолетней потерпевшей по делу в отношении С., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 135 УК РФ.
Удовлетворяя ходатайство, суд указал, что причины неявки потерпевшей ввиду заболевания являются уважительными. На предварительном следствии между потерпевшей и подсудимым была проведена очная ставка. Поэтому его право на непосредственный допрос потерпевшей соблюдено и результаты данного допроса подлежат исследованию в судебном заседании.
Мировым судьей судебного участка №1 Пинежского района по уголовному делу в отношении А., обвиняемого по ч.1 ст. 116 и ч.1 ст. 130 УК РФ, ходатайство о допросе явившегося в суд свидетеля И. о событиях, ставших ей известными от очевидца, было разрешено на основании того же п. «d» ч.3 ст. 6 Конвенции.
В своем решении мировой судья указал, что свидетель И. может быть допрошена только после отложения судебного заседания для вызова и допроса очевидца, со слов которой И. намерена была дать показания. После чего ходатайство о допросе указанного свидетеля стороной обвинения было снято.
Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся
отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила).
Северодвинский городской суд при назначении уголовных дел в отношении лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста, к рассмотрению в закрытом судебном заседании в обоснование такого решения наряду с п. 2 ч.2 ст. 241 УПК РФ приводит ссылку на п.8.1 Пекинских правил, в соответствии с которым необходимым условием производства по делам данной категории является обеспечение права несовершеннолетних на конфиденциальность в целях избежания причинения им вреда из-за ненужной гласности или из-за ущерба репутации.
В приговорах этого же суда встречаются ссылки на п. 17.1 Пекинских правил о принципах выбора мер воздействия, которые используются для определения вида и меры наказания несовершеннолетним осужденным (дело №1-324/2009).
В некоторых случаях судами с позиции Пекинских правил давалась оценка качеству уголовного судопроизводства по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними.
Так, несоблюдение прокурором района п.1 ст. 6 Конвенции и сходного по содержанию п. 20.1 Пекинских правил послужило основанием для вынесения Устьянским районным судом частного постановления по делу в отношении несовершеннолетнего М., обвиняемого по п. «д» ч.2 ст. 112 УК РФ. Допущенное прокурором нарушение выразилось в длительном нахождении у него уголовного дела с утвержденным обвинительным заключением без направления его в суд (дело №1-112/2009).
По фактам волокиты при рассмотрении уголовных дел в отношении несовершеннолетних и нарушений п. 20.1 Пекинских правил судебной коллегией в двух случаях выносились частные определения в адрес районных судов (дела №22-254/2009 и №22-386/2009).
По одному из таких дел, не отличавшемуся сложностью, ввиду ненадлежащей подготовки суда к его рассмотрению и необоснованных отложений судебных заседаний разбирательство длилось с 4 августа по 16 декабря 2008 года, то есть свыше четырех месяцев.
Аналогичное определение вынесено в адрес прокурора Архангельской области и начальника следственного управления при УВД Архангельской области по делу несовершеннолетнего К., которое после предъявления ему обвинения находилось в следственном подразделении без движения год и три месяца, а в суд было направлено по истечении полутора лет со дня возбуждения (дело №22-2465/2009).
Частные определения, содержащие ссылки на Пекинские правила, выносились судебной коллегий так же в связи с нарушением п.8.1 Правил, выразившимся в рассмотрением судом первой инстанции уголовного дела в отношении лиц, не достигших возраста 16 лет, в открытом судебном заседании, и нарушением п. 16.1 Правил, выразившимся в недостаточной исследованности и оценке судом первой инстанции личности несовершеннолетнего осужденного и его окружения (дела №22-3975/2009 и №22-1242/2010).
Международный Пакт о гражданских и политических правах.
В апреле и мае 2010 года Соломбальским районным судом города Архангельска на основании одних и тех же обстоятельств постановлено два оправдательных приговора в отношении лиц, привлекаемых к уголовной ответственности по ч.1 ст.307 УК РФ (дела №1-24/2010 и №1-30/2010).
По каждому из указанных дел подсудимыми являлись лица, ранее осужденные за незаконное приобретение наркотических средств и давшие заведомо ложные показания в отношении их сбытчика.
Руководствуясь подпунктом «g» п. 3 ст. 14 Международного Пакта, согласно которому каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения как минимум на гарантию на основе полного равенства не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию виновным, суд пришел к выводу об отсутствии в действиях подсудимых состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 307 УК РФ.
Ссылка на ст. 14 Международного Пакта приводится в постановлениях Котласского городского суда по жалобам, рассмотренным в порядке ст. 125 УПК РФ.
Исходя из положений указанной нормы международного права о том, что лицо само определяет объем своих прав и реализует их по своему усмотрению, судом принималось решение о рассмотрении жалобы в отсутствие заявителя, надлежащим образом извещенного о дате и месте судебного разбирательства (дела №3/7-222/2009, №3/7-17/2010).
В целом, как видно из приведенных примеров, применение в судебных решениях норм международного права носит единичный характер.
По данному поводу судами высказывается мнение о том, что отечественное законодательство общепризнанным принципам и нормам международного права не противоречит. Поэтому суды в своем большинстве не усматривают необходимости применять наряду с законодательством Российской Федерации содержащие аналогичный правовой смысл нормы международного права.
Как правило, ссылки на международные акты в судебных решениях приводятся вместе с положениями Конституции Российской Федерации, решениями Конституционного Суда РФ, статей УПК РФ и несут функцию дополнительной аргументации принимаемого решения. Приведенные выше судебные решения могли состояться и без применения норм международного права.
Общий подход по вопросу применения норм международного права в судах не сложился и это свидетельствует о необходимости установления более четких критериев для их непосредственного применения.
Наличие необходимости в таких критериях подтверждает пример явно необоснованного указания международного акта в приговоре Октябрьского районного суда города Архангельска в отношении С., осужденного по ч.2 ст. 264 УК РФ, которому вменено в вину нарушение Правил дорожного движения РФ, а так же аналогичных по содержанию п.1 ст. 13, п.1 ст. 21 Правил дорожного движения Конвенции о дорожном движении от 08.11.1968 (дело №1-115/2009).
В соответствии абзацем третьим п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ №5 от 10 октября 2003 года «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» при рассмотрении судом гражданских, уголовных или административных дел непосредственно применяется такой международный договор Российской Федерации, который вступил в силу и стал обязательным для Российской Федерации и положения которого не требуют издания внутригосударственных актов для их применения и способны порождать права и обязанности для субъектов национального права.
Согласно положениям п. 5 постановления Пленума международные договоры, которые имеют прямое и непосредственное действие в правовой системе Российской Федерации, применимы судами при рассмотрении уголовных дел, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила судопроизводства, чем уголовно-процессуальным законом Российской Федерации.
Представляется, что указанные положения постановления Пленума требуют разъяснений с приведением в качестве примеров конкретных норм международного права, которые следует применять вместо законодательства Российской Федерации.
Предложения уточнить, о каких именно международных актах в данном случае идет речь, обозначить их в виде отдельного издания (сборника прецедентов) поступили и от судов.
Разъяснения также требует вопрос целесообразности упоминания в судебных решениях постановлений Европейского Суда по правам человека.
В ряде опубликованных определений судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ содержатся ссылки на постановления Европейского Суда по правам человека, которыми обосновывается принятое по делу решение.
Означает ли это, что решения Европейского Суда по правам человека по конкретным делам, в которых изложено толкование отдельных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, могут являться основанием для отмены или изменения судебных решений в соответствии со ст. 369,379 УПК РФ?
Как указано в п. 10 постановления Пленума, применение судами Конвенции о защите прав человека и основных свобод должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Означает ли это, что для судов являются обязательными постановления Европейского Суда по правам человека, принятые не только в отношении Российской Федерации, но и других государств? Допустимо ли в судебных решениях ссылаться на постановления Европейского Суда по правам человека, принятые в отношении других государств?