Обобщение СП СКГД за 1 квартал 2017

ОБОБЩЕНИЕ
СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВОЛГОГРАДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ЗА ПЕРВЫЙ КВАРТАЛ 2017 ГОДА
Вопросы применения норм материального права
Гражданско-правовые споры
1. Ежемесячная комиссия за расчётное обслуживание текущего кредитного счёта не предусмотрена как самостоятельный вид комиссий ни Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), ни другими нормативными правовыми актами, поэтому включение в кредитный договор вышеуказанной комиссии и взимание платы за такое обслуживание счета нарушает права потребителя.
АО «АЛЬФА-БАНК» обратилось в суд с иском к Ч.О.В. о взыскании задолженности по кредитному договору, указав в обоснование иска, что 5 декабря 2013 года на основании соглашения о кредитовании банк предоставил ответчику кредит. Ответчик обязательства по погашению кредита исполнял ненадлежащим образом, в связи с чем, образовалась задолженность, которую просило взыскать наряду с государственной пошлиной.
Ч.О.В. обратилась в суд со встречным иском к АО «АЛЬФА-БАНК», в котором просила признать условия соглашения о кредитовании в части взимания комиссии за обслуживание счета недействительными, применить последствия недействительности части сделки и взыскать с банка в ее пользу денежную сумму, а также компенсацию морального вреда, сославшись на то, что анкета-заявление была составлена сотрудником банка, и поэтому у нее отсутствовала возможность повлиять на ее форму, а также на то, что условия договора о взимании комиссии за обслуживание счета не соответствуют требованиям закона.
Решением Среднеахтубинского районного суда Волгоградской области от 18 июля 2016 года исковые требования АО «АЛЬФА-БАНК» удовлетворены, в удовлетворении встречного иска Ч.О.В. отказано.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 5 октября 2016 года решение суда оставлено без изменения.
Президиум Волгоградского областного суда отменил апелляционное определение по кассационной жалобе Ч.О.В., указав следующее.
При рассмотрении дела судом установлено, что 5 декабря 2013 года между АО «АЛЬФА-БАНК» и Ч.О.В. был заключен кредитный договор в офертно-акцептной форме на основании заполненного и подписанного ею анкеты-заявления на сумму 146500 рублей, сроком на 48 месяцев, под 12,99%, годовых, при полной стоимости кредита 59,90% годовых, в рамках которого был открыт счет в рублях.
Пунктом 3 указанного анкеты-заявления предусмотрена уплата ежемесячной комиссии за обслуживание счёта в размере 1,99% от суммы предоставленного кредита, что составляет 2915 рублей 35 копеек.
Данное условие кредитного договора Ч.О.В. исполнялось и согласно расчёту задолженности, представленному АО «АЛЬФА-БАНК», по состоянию на 18 мая 2016 года ею была оплачена комиссия за обслуживание счёта в размере 55391 рубль 65 копеек.
Отказывая Ч.О.В. в удовлетворении исковых требований о признании недействительным (ничтожным) условия кредитного договора в части взимания ежемесячной комиссии за расчетное обслуживание и вытекающих из этого дополнительных требований о взыскании денежных сумм, суд исходил из того, что между сторонами наряду с кредитными отношениями сложились отношения по договору банковского счета, а поэтому, в силу пункта 1 статьи 851 ГК РФ, она обязана оплачивать услуги банка по совершению операций с денежными средствами, находящимися на счете.
С указанными выводами согласился и суд апелляционной инстанции.
Между тем, указанные выводы основаны на неправильном применении норм материального права к заявленным исковым требованиям о возмещении материального ущерба.
В силу пункта 1 статьи 819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты за нее.
Из пункта 2 части 1 статьи 5 Закона Российской Федерации от 2 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности» следует, что размещение привлеченных банком денежных средств в виде кредитов осуществляется банковскими организациями от своего имени и за свой счёт.
Согласно пункту 17 статьи 5 Федерального закона Российской Федерации от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», в случае, если индивидуальными условиями договора потребительского кредита (займа) предусмотрено открытие кредитором заемщику банковского счёта, все операции по такому счёту, связанные с исполнением обязательств по договору потребительского кредита (займа), включая открытие счета, выдачу заемщику и зачисление на счёт заемщика потребительского кредита (займа), должны осуществляться кредитором бесплатно.
Таким образом, ежемесячная комиссия за расчётное обслуживание текущего кредитного счёта не предусмотрена как самостоятельный вид комиссий ни ГК РФ, ни другими нормативными правовыми актами.
Как следует из материалов дела, предоставление Ч.О.В. услуги по кредитованию АО «АЛЬФА-БАНК» обусловил обязательным получением у него другой услуги за отдельную плату — услуги по расчётному обслуживанию (ежемесячная комиссия в размере 2915 рублей 35 копеек), что повлекло для заёмщика дополнительные финансовые обременения.
Данные условия являются нарушением пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей), которым установлен запрет обуславливать приобретение одних товаров (работ, услуг) приобретением других товаров (работ, услуг). Данные положения направлены на защиту имущественных интересов потребителя от действий контрагента, обусловившего приобретение нужного потребителю товара приобретением другого товара, который потребителю не нужен и на приобретение которого потребитель не желал бы нести затраты.
Банк при обслуживании кредита каких-либо дополнительных услуг потребителю, за которые могло бы быть назначено комиссионное вознаграждение, фактически не предоставляет. Таким образом, включение в кредитный договор вышеуказанной комиссии, т.е. взимание платы за предоставление услуг, нарушает права потребителя.
Однако, указанные положения закона при рассмотрении исковых требований Ч.О.В. к АО «АЛЬФА-БАНК» о признании недействительным условия соглашения о кредитовании, применении последствий недействительности ничтожных условий соглашения, взыскании денежных средств, компенсации морального вреда, судами оставлены без внимания.
С учетом изложенного, апелляционное определение было отменено с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (постановление Президиума Волгоградского областного суда от 15 февраля 2017 года, №44г-26/17).
2. В случае смерти наследника по завещанию до открытия наследства, наследование по закону будет иметь место тогда, когда завещатель распределил между наследниками доли в наследственном имуществе либо завещал конкретное имущество. Приращение же наследственной доли указанного в завещании наследника, но умершего ранее наследодателя, к доле оставшихся наследников по завещанию возможно только, если наследодатель в своем завещании не определил доли наследников или конкретное имущество.
Х.Т.В. обратилась в суд с иском к С.И.А. о признании права собственности в порядке наследования по закону на имущество, указав, что 19 февраля 2016 года умерла ее родная сестра Б.Л.В., после смерти которой осталось наследственное имущество.
При жизни Б.Л.В. составлено завещание от 14 декабря 2006 года, которым все свое имущество она завещала в равных долях своей сестре Р.Р.В. и племяннице (ответчице) С.И.А.
Указанный в данном завещании наследник Р.Р.В. умерла 06 апреля 2008 года, т.е. до момента открытия наследства.
Таким образом, половина имущества Б.Л.В. подлежит наследованию по закону.
Х.Т.В., являясь единственной наследницей Б.Л.В. по закону, обратилась к нотариусу с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на имущество Б.Л.В., в частности на ¼ долю в праве общей долевой собственности на квартиру.
Постановлением от 23 августа 2016 года нотариус отказал ей в выдаче данного свидетельства на основании того, что доля умершего до открытия наследства наследника по завещанию Р.Р.В. подлежит наследованию вторым наследником по завещанию – С.И.А.
Указав, что действия нотариуса не основаны на нормах наследственного законодательства, просила суд признать за ней право собственности в порядке наследования по закону после смерти Б.Л.В. на ¼ долю в праве общей долевой собственности на квартиру.
Решением Центрального районного суда г. Волгограда от 28 декабря 2016 года в удовлетворении иска отказано.
Признавая заявленные Х.Т.В. исковые требования неправомерными, суд первой инстанции исходил из положений абзаца 2 пункта 1 статьи 1161 ГК РФ, в соответствии с которым в случае, когда наследодатель завещал все имущество назначенным им наследникам, часть наследства, причитавшаяся наследнику, отказавшемуся от наследства или отпавшему по иным указанным основаниям, переходит к остальным наследникам по завещанию пропорционально их наследственным долям, если только завещанием не предусмотрено иное распределение этой части наследства. На основании данной нормы закона суд пришел к выводу о том, что доля одного из двух указанных Б.Л.В. в своем завещании наследников ­ — Р.Р.В., умершей ранее, чем составившая завещание Б.Л.В., подлежит наследованию вторым, указанным в завещании лицом, — С.И.А.
Судебная коллегия не согласилась с таким суждением по следующим основаниям.
Из материалов дела следует, что 14 декабря 2006 года Б.Л.В. составила завещание, которым все свое имущество, какое ко дню смерти окажется ей принадлежащим, где бы таковое не находилось и в чем бы ни заключалось она завещала в равных долях своей сестре Р.Р.В. и племяннице С.И.А.
19 февраля 2016 года Б.Л.В. умерла. При этом на момент смерти завещателя 06 апреля 2008 года умер один из указанных в завещании наследников – Р.Р.В.
Истец Х.Т.В., как родная сестра Б.Л.В., является единственным наследником ее имущества по закону. С.И.А. – наследником по завещанию согласно воле наследодателя.
Для вступления в права наследования, стороны обратились к нотариусу г. Волгограда, которой в рамках наследственного дела № 74\2016 23 августа 2016 года принятием соответствующего постановления отказал Х.Т.В. в выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на имущество Б.Л.В., а С.И.А. выдал свидетельство о праве на наследство по завещанию на ½ долю квартиры.
Статьей 1111 ГК РФ определено, что наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных ГК РФ.
На основании пункта 1 статьи 1119 ГК РФ завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных названным Кодексом, включить в завещание иные распоряжения.
Пунктом 1 статьи 1121 ГК РФ определено, что завещатель может совершить завещание в пользу одного или нескольких лиц (статья 1116), как входящих, так и не входящих в круг наследников по закону.
При этом согласно разъяснениям, изложенным в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», в случае смерти наследника по завещанию, в соответствии с которым все наследственное имущество завещано нескольким наследникам с распределением между ними долей либо конкретного имущества, до открытия наследства или одновременно с завещателем по смыслу пункта 2 статьи 1114 и пункта 1 статьи 1116 ГК РФ предназначавшаяся ему часть наследства наследуется по закону наследниками завещателя (если такому наследнику не был подназначен наследник).
Таким образом, по смыслу вышеприведенных норм наследственного законодательства и их разъяснений в совокупности и взаимосвязи, в случае смерти наследника по завещанию до открытия наследства, наследование по закону будет иметь место тогда, когда завещатель распределил между наследниками доли в наследственном имуществе либо завещал конкретное имущество. Приращение же наследственной доли указанного в завещании наследника, но умершего ранее наследодателя, к доле оставшихся наследников по завещанию (абзац 2 пункта 1 статьи 1161 ГК РФ) возможно только, если наследодатель в своем завещании не определил доли наследников или конкретное имущество.
Поскольку, как следует из содержания завещания, Б.Л.В. распределила между двумя своими наследниками Р.Р.В. и С.И.А. доли при наследовании ее имущества, указав на их равенство, следовательно, доля Р.Р.В., как наследника по завещанию, умершей ранее Б.Л.В., подлежит наследованию по закону, т.е. истцом Х.Т.В.
На основании изложенного, решение суда было отменено и принято новое решение об удовлетворении исковых требований (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 22 марта 2017 года, №33-4277/2017).
3. Финансовая санкция исчисляется со дня, следующего за днем, установленным для принятия решения о выплате страхового возмещения, и до дня направления мотивированного отказа потерпевшему, а при его ненаправлении — до дня присуждения ее судом.
С.Д.А. обратился в суд с иском к ООО СК «Согласие» о взыскании неустойки, финансовой санкции, судебных расходов.
В обоснование заявленных требований указал, что 08 мая 2016 года произошло дорожно-транспортное происшествие (далее — ДТП) в с участием водителя С.Д.А., управлявшего транспортным средством марки Opel Vectra, принадлежащим ему на праве собственности и водителя Х.А.О., управлявшей транспортным средством марки Ford Focus, признанной виновной в ДТП.
В результате ДТП транспортному средству истца были причинены механические повреждения.
Гражданская ответственность истца на момент ДТП была застрахована по полису ОСАГО в ООО «СК «Согласие», в связи с чем, он обратился к ответчику с заявлением о выплате страхового возмещения, приложив необходимые документы. Однако в установленный законом срок выплата страхового возмещения не была произведена.
Решением Центрального районного суда г. Волгограда от 20 сентября 2016 года удовлетворены частично исковые требования С.Д.А. к ООО «СК «Согласие» о взыскании страхового возмещения, неустойки, финансовой санкции, компенсации морального вреда и судебных расходов.
Просил взыскать неустойку за период с 21 сентября 2016 года по день вынесения решения суда, расходы на оплату услуг представителя, финансовую санкцию за период с 21 сентября 2016 года по день вынесения решения суда.
Решением Центрального районного суда города Волгограда от 17 января 2017 года исковые требования С.Д.А. к ООО СК «Согласие» о взыскании неустойки, финансовой санкции, судебных расходов были удовлетворены частично.
С ООО СК «Согласие» в пользу С.Д.А. взысканы: неустойка в размере 5000 рублей, финансовая санкция в размере 5 000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 3 000 рублей.
В удовлетворении исковых требований С.Д.А. к ООО СК «Согласие» о взыскании неустойки свыше 5 000 рублей, финансовой санкции свыше 5 000 рублей, расходов на оплату услуг представителя в размере 12 000 рублей – отказано.
Судебная коллегия отменила решение суда в части взысканной финансовой санкции и отказала в ее взыскании по следующим основаниям.
В соответствии с положения пункта 21 статьи 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО) в течение 20 календарных дней, за исключением нерабочих праздничных дней, со дня принятия к рассмотрению заявления потерпевшего о страховой выплате или прямом возмещении убытков и приложенных к нему документов, предусмотренных правилами обязательного страхования, страховщик обязан произвести страховую выплату потерпевшему или выдать ему направление на ремонт транспортного средства с указанием срока ремонта либо направить потерпевшему мотивированный отказ в страховой выплате.
При несоблюдении срока осуществления страховой выплаты или возмещения причиненного вреда в натуре страховщик за каждый день просрочки уплачивает потерпевшему неустойку (пеню) в размере одного процента от определенного в соответствии с настоящим Федеральным законом размера страховой выплаты по виду причиненного вреда каждому потерпевшему.
При несоблюдении срока направления потерпевшему мотивированного отказа в страховой выплате страховщик за каждый день просрочки уплачивает потерпевшему денежные средства в виде финансовой санкции в размере 0,05 процента от установленной настоящим Федеральным законом страховой суммы по виду причиненного вреда каждому потерпевшему.
Как установлено судом и подтверждается материалами дела, 08 мая 2016 года произошло ДТП с участием водителя С.Д.А., управлявшего транспортным средством марки Opel Vectra, принадлежащим ему на праве собственности и водителя Х.А.О., управлявшей транспортным средством марки Ford Focus.
В результате данного ДТП транспортному средству истца были причинены механические повреждения.
Виновником ДТП был признан водитель Х.А.О.
Гражданская ответственность истца на момент ДТП была застрахована по полису ОСАГО в ООО «СК «Согласие».
Он обратился к ответчику с заявлением о выплате страхового возмещения, приложив необходимые документы. Однако в установленный законом срок выплата страхового возмещения не была произведена.
Решением Центрального районного суда г. Волгограда от 20 сентября 2016 года удовлетворены частично исковые требования С.Д.А. к ООО «СК «Согласие» о взыскании страхового возмещения, неустойки, финансовой санкции, компенсации морального вреда и судебных расходов. С ООО «СК «Согласие» в пользу С.Д.А. взысканы: страховое возмещение в размере 45 800 рублей, компенсация морального вреда в размере 300 рублей, неустойка – 49 491 рублей, 4000 рублей в счет возмещения судебных расходов связанных с оплатой юридических услуг, расходы в размере 1 000 рублей за оформление доверенности, расходы на почтовые услуги в размере 300 рублей 68 копеек, расходы на изготовление копий отчетов – 8 000 рублей, финансовая санкция в размере 16 200 рублей, штраф – 23 550 рублей 34 копейки, в остальной части требований отказано.
Доказательств выплаты страхового возмещения сторонами не представлено.
Взыскивая с ответчика в пользу истца финансовую санкцию, суд пришел к выводу о правомерности заявленных требований, поскольку ответчик не представил суду доказательств направления в срок мотивированного отказа в страховой выплате.
Судебная коллегия не согласилась с таким выводом суда, так как он сделан с нарушением норм материального права, без учета разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащихся в абзаце 2 пункта 54 постановления от 29 января 2015 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», согласно которому финансовая санкция исчисляется со дня, следующего за днем, установленным для принятия решения о выплате страхового возмещения, и до дня направления мотивированного отказа потерпевшему, а при его ненаправлении – до дня присуждения ее судом, и фактических обстоятельств дела.
Поскольку решением Центрального районного суда г. Волгограда от 20 сентября 2016 года с ответчика в пользу истца уже была взыскана финансовая санкция оснований для последующего ее взыскания не имеется (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 29 марта 2017 года, №33-4707/2017).
4. Поскольку положения статьи 11.1 Закона об ОСАГО определяют лимит страховой выплаты в размере 50000 рублей, но не размер страховой суммы, то общий размер неустойки и финансовой санкции не может превышать 400000 рублей, размер финансовой санкции исчисляется от страховой суммы в 400000 рублей.
А.Р.Р. обратился в суд с иском к ООО СК «Московия» о взыскании неустойки за нарушение срока выплаты страхового возмещения, финансовой санкции.
В обоснование иска указал, что он является собственником автомобиля Daewoo Nexia.
5 февраля 2016 года в г.Волжский Волгоградской области произошло ДТП с участием истца, управлявшего принадлежащим ему автомобилем Daewoo Nexia, и водителя Х.А.С., управлявшего автомобилем Газель, признанного виновным в ДТП.
В связи с наступлением страхового случая, 11 февраля 2016 года он обратился в ООО СК «Московья», где застрахована его гражданская ответственность при использовании транспортного средства. Данное заявление было получено ответчиком 24 февраля 2016 года.
Однако в установленный законом срок страховая организация не произвела выплату страхового возмещения.
Вступившим в законную силу решением Волжского городского суда Волгоградской области от 26 мая 2016 года в его пользу с ООО СК «Московия» взыскано страховое возмещение, неустойка, финансовая санкция, штраф, компенсация морального вреда, судебные расходы.
Однако при наличии вступившего в законную силу судебного акта, страховщик до настоящего времени не выплатил страховое возмещение.
Ссылаясь на указанные обстоятельства, просил взыскать с ООО СК «Московия» неустойку за нарушение срока выплаты страхового возмещения за период с 27 мая 2016 года по день вынесения решения, из расчета 1% от суммы страхового возмещения, финансовую санкцию с 27 мая 2016 года по день вынесения решения, из расчета 200 рублей в день, судебные расходы на оплату услуг представителя.
Решением Волжского городского суда Волгоградской области от 04 октября 2016 года в удовлетворении иска А.Р.Р. к ООО СК «Московия» о взыскании неустойки за нарушение срока выплаты страхового возмещения, финансовой санкции отказано.
Отказ в удовлетворении иска мотивирован судом тем обстоятельством, что ранее в судебном порядке в пользу А.Р.Р. были взысканы неустойка и финансовая санкция в общей сумме более 50000 рублей, в то время, как размер штрафных санкций не может превышать страховую сумму по виду причиненного вреда, то есть 50000 рублей.
Судебная коллегия отменила вышеуказанное решение суда и приняла новое решение о частичном удовлетворении исковых требований, исходя из следующего.
Из материалов дела следует, что вступившим в законную силу решением Волжского городского суда Волгоградской области от 26 мая 2016 года в пользу А.Р.Р. с ООО СК «Московия» взысканы страховое возмещение, неустойка, финансовая санкция, штраф, компенсация морального вреда, судебные расходы.
Из данного судебного акта, имеющего в силу части 2 статьи 61 ГПК РФ, преюдициальное значение при разрешении настоящего спора, следует, что А.Р.Р. является собственником автомобиля Daewoo Nexia.
05 февраля 2016 года в г.Волжский Волгоградской области по вине Х.А.С., управлявшего автомобилем Газель, произошло ДТП, в результате которого транспортное средство А.Р.Р. получило механические повреждения. Документы о ДТП были оформлены без участия уполномоченных на то сотрудников полиции.
В связи с наступлением страхового случая, 11 февраля 2016 года истец обратился в ООО СК «Московья», где застрахована его гражданская ответственность при использовании транспортного средства. Данное заявление было получено ответчиком 24 февраля 2016 года.
Однако в установленный законом срок страховая организация не произвела выплату страхового возмещения.
Вышеуказанным судебным актом в пользу истца были взысканы неустойка за нарушение срока выплаты страхового возмещения за период с 16 марта 2016 года по 26 мая 2016 года в размере 36000 рублей, а также финансовая санкция за тот же период в размере 14400 рублей.
Установив, что на момент разрешения настоящего спора страховщик не выполнил свои обязательства по выплате страхового возмещения, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности по выплате истцу неустойки и финансовой санкции.
Вместе с тем, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении иска ввиду того, что ранее вступившим в законную силу решением суда в пользу А.Р.Р. были взысканы штрафные санкции в общей сумме 50400 рублей, в то время, как их общий размер не может превышать страховую сумму по виду причиненного вреда, то есть 50000 рублей.
Судебная коллегия не согласилась с таким выводом суда первой инстанции, поскольку он основан на неправильном истолковании закона.
В соответствии со статьей 11.1 Закона об ОСАГО оформление документов о дорожно-транспортном происшествии без участия уполномоченных на то сотрудников полиции осуществляется в порядке, установленном Банком России, в случае наличия одновременно следующих обстоятельств:
а) в результате дорожно-транспортного происшествия вред причинен только транспортным средствам, указанным в подпункте «б» настоящего пункта;
б) дорожно-транспортное происшествие произошло в результате взаимодействия (столкновения) двух транспортных средств (включая транспортные средства с прицепами к ним), гражданская ответственность владельцев которых застрахована в соответствии с настоящим Федеральным законом;
в) обстоятельства причинения вреда в связи с повреждением транспортных средств в результате дорожно-транспортного происшествия, характер и перечень видимых повреждений транспортных средств не вызывают разногласий участников дорожно-транспортного происшествия и зафиксированы в извещении о дорожно-транспортном происшествии, бланк которого заполнен водителями причастных к дорожно-транспортному происшествию транспортных средств в соответствии с правилами обязательного страхования.
В случае оформления документов о дорожно-транспортном происшествии без участия уполномоченных на то сотрудников полиции размер страховой выплаты, причитающейся потерпевшему в счет возмещения вреда, причиненного его транспортному средству, не может превышать 50 тысяч рублей.
В силу пункта 6 статьи 16.1 Закона об ОСАГО общий размер неустойки (пени), суммы финансовой санкции, которые подлежат выплате потерпевшему — физическому лицу, не может превышать размер страховой суммы по виду причиненного вреда, установленный настоящим Федеральным законом.
Учитывая, что размер страховой суммы по виду причиненного вреда в редакции Закона об ОСАГО, действующей на момент возникновения спорных отношений, составляет 400000 рублей, то общий размер неустойки и финансовой санкции не может превышать 400000 рублей.
В то время, как положение статьи 11.1 Закона об ОСАГО определяет лимит страховой выплаты в размере 50000 рублей, при оформлении документов о дорожно-транспортном происшествии без участия уполномоченных на то сотрудников полиции, но не размер страховой суммы.
На основании изложенного суд апелляционной инстанции отменил решение суда и принял новое решение, которым взыскал со страховщика в пользу истца неустойку и отказал во взыскании финансовой санкции, поскольку она была ранее взыскана судом (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 01 февраля 2017 года, №33-1901/2017).
Жилищные споры
5. Сам по себе факт наличия у лица права пользования жилым помещением на момент его приватизации при последующем его добровольном отказе от этого права, не может служить безусловным основанием для сохранения за ним права пользования жилым помещением бессрочно.
Л.О.В. и Л.М.В. обратились в суд с иском к Л.В.В. о признании утратившим право пользования комнатой, расположенной по адресу: г. Волгоград, ул. Р., дом 60, комната 704.
В обоснование заявленных требований указали, что являются собственниками указанной комнаты, по 1\2 доли каждая, в которой зарегистрирован Л.В.В. В спорное жилое помещение последний был вселен как супруг Л.О.В., однако брак с ним расторгнут на основании решения мирового судьи от 04 мая 2005 года. С 2014 года ответчик по месту регистрации не проживает, выехал добровольно, коммунальные услуги не оплачивает, его вещей в комнате не имеется.
Решением Центрального районного суда г. Волгограда от 01 декабря 2016 года было отказано в удовлетворении исковых требований.
Судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда отменила решение суда первой инстанции и приняла новое решение, которым удовлетворила иск по следующим основаниям.
Как установлено судом и подтверждается материалами дела, в комнате 704 дома 60 по ул. Р. г. Волгограда зарегистрированы: с 14 марта 1990 года – Л.О.В., с 18 апреля 1997 года – Л.В.В., с 21 февраля 1998 года – Л.М.В.
На основании решения мирового судьи судебного участка № 116 г. Волгограда от 04 мая 2005 года брак между Л.О.В. и Л.В.В. расторгнут, о чем 20 марта 2012 года составлена запись о расторжении брака и 10 июня 2015 года выдано свидетельство о расторжении брака.
Решением Центрального районного суда г. Волгограда от 05 декабря 2006 года, вступившим в законную силу 18 декабря 2006 года, на администрацию Центрального района г. Волгограда возложена обязанность по заключению с Л.О.В. и Л.М.В. договора на передачу в собственность комнаты704 дома 60 по ул. Р. г. Волгограда.
Указанным решением было установлено, что Л.О.В. совместно со своим мужем Л.В.В. и дочерью Л.М.В. проживает в комнате704 по данному адресу с 14 марта 1990 года. Л.В.В. от приватизации комнаты отказался.
21 мая 2007 года Л.О.В. заключен договор на передачу жилого помещения (комнаты) в собственность граждан между администрацией Центрального района г. Волгограда и Л.О.В., действующей за себя лично и как законного представителя за свою несовершеннолетнюю дочь Л.М.В., в соответствии с которым последним передано в общую долевую собственность спорное жилое помещение, по 1\2 доли каждой.
Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу о необоснованности заявленных требований и об отказе в их удовлетворении, так как Л.В.В. в момент приватизации спорного жилого помещения имел равные права пользования этим помещением с лицами, его приватизировавшими, и приобрел бессрочное право пользования приватизированным жилым помещением, отказавшись от участия в приватизации.
Судебная коллегия не согласилась с такими выводами суда, указав следующее.
В соответствии со статьей 209 ГК РФ собственнику принадлежит право владения, пользования и распоряжения своим имуществом.
Согласно части 1 статьи 35 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее – ЖК РФ) в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими федеральными законами, договором, или на основании решения суда данный гражданин обязан освободить соответствующее жилое помещение (прекратить пользоваться им). Если данный гражданин в срок, установленный собственником соответствующего жилого помещения, не освобождает указанное жилое помещение, он подлежит выселению по требованию собственника на основании решения суда.
На основании статьи 2 Закона Российской Федерации от 04 июля 1991 года № 1541-I «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» (далее – Закон о приватизации жилищного фонда), в редакции, действовавшей на момент приватизации спорной квартиры, граждане Российской Федерации, занимающие жилые помещения в государственном и муниципальном жилищном фонде, включая жилищный фонд, находящийся в хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений (ведомственный фонд), на условиях социального найма, вправе с согласия всех совместно проживающих совершеннолетних членов семьи, а также несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет приобрести эти помещения в собственность на условиях, предусмотренных данным Законом, иными нормативными актами Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Жилые помещения передаются в общую собственность либо в собственность одного из совместно проживающих лиц, в том числе несовершеннолетних.
В силу части 4 статьи 31 ЖК РФ в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.
В соответствии со статьей 19 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» (далее – Вводный закон), действие положений части 4 статьи 31 ЖК РФ не распространяется на бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения при условии, что в момент приватизации данного жилого помещения указанные лица имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, если иное не установлено законом или договором.
В пункте 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации» разъяснено, что к названным в статье 19 Вводного закона бывшим членам семьи собственника жилого помещения не может быть применен пункт 2 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как, давая согласие на приватизацию занимаемого по договору социального найма жилого помещения, без которого она была бы невозможна (статья 2 Закона Российской Федерации от 04 июля 1991 года № 1541-I «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации»), они исходили из того, что право пользования данным жилым помещением для них будет носить бессрочный характер и, следовательно, оно должно учитываться при переходе права собственности на жилое помещение по соответствующему основанию к другому лицу (например, купля-продажа, мена, дарение, рента, наследование).
По смыслу приведенных положений закона наниматель жилого помещения по договору социального найма и проживающие совместно с ним члены его семьи до приватизации данного жилого помещения имеют равные права и обязанности, включая право пользования жилым помещением, а реализация права на приватизацию жилого помещения в соответствии со статьей 2 Закона Российской Федерации от 04 июля 1991 года № 1541-I «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» (в редакции, действовавшей до внесения в нее изменений Федеральным законом от 16 октября 2012 года № 170-ФЗ) поставлена в прямую зависимость от согласия всех лиц, занимающих его по договору социального найма.
Таким образом, в случае приобретения жилого помещения в порядке приватизации в собственность одного из членов семьи, совместно проживающих в этом жилом помещении, лица, отказавшиеся от участия в его приватизации, но давшие согласие на ее осуществление, получают самостоятельное право пользования данным жилым помещением.
Несмотря на то, что положениями пункта 2 статьи 292 ГК РФ, части 4 статьи 31 ЖК РФ, статьи 2 Закона о приватизации жилищного фонда, статьи 19 Вводного закона, пункта 18 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации предусмотрено правило о сохранении бессрочного права пользования жилым помещением за лицом, отказавшимся от его приватизации или не участвовавшим в ней, а равно имевшим право пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, в том числе при переходе права собственности на него к другому лицу, однако это не означает безусловное право указанного лица на сохранение за ним бессрочного права пользования приватизированным жилым помещением.
Так, статья 31 ЖК РФ регламентирует права и обязанности именно тех граждан, которые проживают совместно с собственником в принадлежащем ему жилом помещении.
Следовательно, в случае выезда в другое место жительства право пользования жилым помещением бывшего члена семьи собственника, в котором он проживал вместе с собственником жилого помещения, может быть прекращено независимо от того, что в момент приватизации спорного жилого помещения бывший член семьи собственника жилого помещения имел равное право пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим.
Таким образом, сам по себе факт наличия у ответчика права пользования жилым помещением на момент его приватизации при последующем его добровольном отказе от этого права, не может служить безусловным основанием для вывода о сохранении за ним права пользования жилым помещением бессрочно.
Как видно из материалов дела, Л.В.В. был вселен в спорное жилое помещение и зарегистрирован в нем с апреля 1997 года, в соответствии с установленными требованиями, в связи с чем, приобрел равное с Л.О.В. право пользования жилым помещением.
От участия в приватизации спорного жилого помещения ответчик отказался, что следует из решения Центрального районного суда г. Волгограда от 05 декабря 2006 года.
Из объяснений Л.О.В. следует, что после расторжения брака и прекращения семейных отношений Л.В.В. проживал в спорной комнате периодически, а в 2014 года выехал из нее по своей инициативе, забрав все свои вещи.
При таких обстоятельствах в отсутствие доказательств наличия препятствий у ответчика в пользовании спорным жилым помещением, судебная коллегия пришла к выводу о том, что Л.В.В. реализовал свое право пользования им, отказавшись от него и добровольно выехав в другое место жительства.
Оснований полагать, что ответчик имел намерение сохранить за собой право пользования спорным жилым помещением и проживать в нем, не имеется, поскольку наличие в квартире его вещей, а также факт оплаты коммунальных услуг не подтверждены. При этом следует учесть, что спорное жилое помещение представляет собой комнату, площадью 18 кв.м., в которой проживают двое человек.
Таким образом, с учетом фактических обстоятельств дела, свидетельствующих о постоянном отсутствии ответчика в спорном жилом помещении по причине добровольного выезда из него после прекращения семейных отношений с Л.О.В. в 2014 году и проживания по иному адресу в отсутствие каких-либо препятствий в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, право пользования Л.В.В. спорным жилым помещением не подлежит защите, так как ответчик злоупотребляет им в ущерб интересам собственников данного жилого помещения, в связи с чем, решение суда было отменено с принятием нового решения об удовлетворении заявленных требований (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 01 марта 2017 года, №33-3345/2017).
Социально-трудовые споры
6. Увольнение беременной женщины, трудовой договор с которой был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, допускается, если невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу.
Ч.А.А. обратилась в суд с иском к Управлению Пенсионного фонда РФ (государственное учреждение) в Ленинском районе Волгоградской области (далее – УПФР в Ленинском районе Волгоградской области) о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.
В обоснование заявленных требований указала, что на основании срочного трудового договора № 117 от 30 апреля 2014 года в период с 30 апреля 2014 года по 29 марта 2016 года она работала в должности специалиста в УПФР в Ленинском районе Волгоградской области на время отпуска по уходу за ребёнком основного работника Ж.А.С.
29 марта 2016 года приказом № 12-к она была уволена на основании пункта 2 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ).
Считает, что уволена была незаконно, поскольку на дату увольнения была беременна и находилась на стационарном лечении, о чём работодатель был извещен. При увольнении ей не была предложена имеющаяся вакантная должность специалиста 1 –го разряда в отделе клиентской службы, которая имелась у ответчика.
Ссылаясь на положения части 3 статьи 261 ТК РФ, просила восстановить её на работе в УПФР в Ленинском районе Волгоградской области с 30 марта 2016 года, взыскать средний заработок за время вынужденного прогула с 30 марта 2016 года по день восстановления на работе, а также компенсацию морального вреда.
Решением Ленинского районного суда Волгоградской области от 13 мая 2016 года в удовлетворении иска отказано.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 18 августа 2016 года указанное решение отменено, по делу принято новое решение о частичном удовлетворении иска.
Признано незаконным увольнение Ч.А.А., оформленное приказом № 12-к от 29 марта 2016 года и продлен срок действия трудового договора до окончания беременности; с ответчика в пользу истца взыскана компенсация морального вреда в размере 3000 рублей. В удовлетворении исковых требований Ч.А.А. о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда свыше 3000 рублей – отказано.
Президиум Волгоградского областного суда пришел к выводу, что при рассмотрении настоящего дела судом апелляционной инстанции были допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права, что повлекло за собой отмену апелляционного определения по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела и установлено судом первой и апелляционной инстанций, 30 апреля 2014 года Ч.А.А. на основании срочного трудового договора № 117 была принята на должность специалиста в отдел ПУ и АСВ, ВЗ в УПФР в Ленинском районе Волгоградской области на время отпуска по беременности и родам основного работника Ж.А.С.
29 марта 2016 года Ж.А.С. уведомила работодателя о своем намерении приступить к работе с 30 марта 2016 года, ввиду чего начальником УПФР в Ленинском районе Волгоградской области был издан приказ № 13-к от 29 марта 2016 года, в котором указано считать Ж.А.С. приступившей к исполнению должностных обязанностей с 30 марта 2016 года.
Приказом № 12-к от 29 марта 2016 года трудовые отношения между Ч.А.А. и ответчиком прекращены на основании пункта 2 статьи 77 ТК РФ в связи с истечением срока трудового договора (выходом основного работника на работу).
Факт беременности истца по состоянию на 29 марта 2016 года сторонами не оспаривался.
Разрешая заявленные исковые требования, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 79, 261 ТК РФ, пришел к выводу об отсутствии оснований для их удовлетворения, указав, что увольнение истца в связи с окончанием срока трудового договора, в связи с выходом на работу основного работника, произведено ответчиком правомерно.
Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции и, отменяя решение, пришел к выводу, что применительно к данной ситуации ответчик обязан был при предоставлении истицей медицинской справки, подтверждающей состояние беременности, продлить срок действия трудового договора до окончания беременности, а поскольку ответчиком данное требование закона исполнено не было, увольнение истицы является незаконным. При этом, как отмечено судом апелляционной инстанции, восстановление прав Ч.А.А. в данном случае подлежит путем продления срока действия трудового договора до даты окончания беременности истицы и внесением соответствующей записи в трудовую книжку, а не восстановления ее на работе.
Суд кассационной инстанции не согласился с такими выводами по следующим основаниям.
В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 77 ТК РФ основанием прекращения трудового договора является истечение срока трудового договора (статья 79 настоящего кодекса), за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются и ни одна из сторон не потребовала их прекращения.
Согласно части 1 статьи 79 ТК РФ срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.
Частью 3 этой же статьи предусмотрено, что трудовой договор, заключенный на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, прекращается с выходом этого работника на работу.
Статьей 261 ТК РФ установлены определенные гарантии беременным женщинам, женщинам, имеющим детей, и лицам, воспитывающим детей без матери, при расторжении трудового договора.
В частности, частью 2 данной статьи установлено, что в случае истечения срочного трудового договора в период беременности женщины работодатель обязан по ее письменному заявлению и при предоставлении медицинской справки, подтверждающей состояние беременности, продлить срок действия трудового договора до окончания беременности.
Данное правило обязательно для работодателей, кроме случая заключения срочного трудового договора на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможности перевести беременную женщину до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу, которую она может выполнять с учетом состояния здоровья (часть 3 статьи 261 ТК РФ).
Поэтому в связи с тем, что истец была уволена не по инициативе работодателя (а в связи с истечением срока трудового договора), трудовой договор с истцом был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, к спорным правоотношениям подлежит применению часть 3 статьи 261 ТК РФ, согласно которой допускается увольнение женщины в связи с истечением срока трудового договора в период ее беременности, если трудовой договор был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую женщина может выполнять с учетом ее состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать ей все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.
Таким образом, обязанности по продлению срока трудового договора до окончания отпуска по беременности и родам с беременной женщиной, принятой на работу на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, закон не содержит, допуская исключение из общего правила продления договора, возможность увольнения такой категории работников и в период беременности (часть 3 статьи 261 ТК РФ).
Аналогичные разъяснения содержатся и в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 года № 1 «О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних».
Однако положения приведенных норм и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации не были учтены судом апелляционной инстанции, обстоятельства наличия у ответчика на момент увольнения Ч.А.А. вакантных должностей, которые она могла бы занять с учетом своего образования, квалификации, опыта и состояния здоровья, судом апелляционной инстанции исследованы не были и оценки в нарушение требований статьи 198 (часть 4) ГПК РФ не получили.
Кроме того, обращаясь в суд с иском, Ч.А.А. просила восстановить ее на работе и взыскать с ответчика в ее пользу средний заработок за время вынужденного прогула и компенсацию морального вреда. При этом требования о продлении срока действия трудового договора до окончания беременности истец не заявляла.
Между тем судом апелляционной инстанции постановлено решение о признании увольнения незаконным и продлении с Ч.А.А. срока действия трудового договора до окончания беременности.
Частью 3 статьи 196 ГПК РФ установлено, что суд принимает решение по заявленным истцом требованиям. Выход за пределы заявленных требований возможен в случаях, установленных федеральным законом.
В соответствии с частью 1 статьи 39 этого же кодекса истец вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований либо отказаться от иска.
Однако каких-либо данных о том, что истцом в порядке статьи 39 ГПК РФ уточнялись исковые требования, материалы дела не содержат.
Верховный Суд Российской Федерации в пункте 21 постановления Пленума от 19 июня 2012 года № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» разъяснил, что, по смыслу статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.
Новые материально-правовые требования, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, в соответствии с частью 4 статьи 327.1 ГПК РФ не принимаются и не рассматриваются судом апелляционной инстанции.
В нарушение положений приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации суд апелляционной инстанции фактически рассмотрел новые исковые требования, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.
Указанные нарушения повлекли за собой отмену апелляционного определения и направление дела на новое апелляционное рассмотрение в судебную коллегию по гражданским делам Волгоградского областного суда (постановление Президиума Волгоградского областного суда от 25 января 2017 года, №44г-17/17).
7. При разрешении споров о признании незаконным решения об отказе в распоряжениями средствами материнского (семейного) капитала на оплату приобретаемого жилья, юридически значимыми обстоятельствами являются установление того, произойдет ли фактическое улучшение жилищных условий семьи истца в результате приобретения спорного жилого помещения, а также соответствуют ли названные условия приобретения истцом спорного жилого помещения целям направления средств материнского капитала.
Т.О.П. обратилась в суд с иском к Государственному учреждению Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации в Ворошиловском районе г. Волгограда (далее — УПФР в Ворошиловском районе г. Волгограда) о признании незаконным отказа в направлении средств материнского (семейного) капитала на оплату приобретаемого жилья и возложении обязанности направить средства материнского (семейного) капитала на приобретение жилья.
В обоснование требований истец указала, что она обратилась к ответчику с заявлением о направлении средств материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий путем направления денежных средств на погашение займа, полученного в КПК «Кредитный союз» «ВКБ-кредит» для приобретения 1/2 доли в квартире № 42 дома № 10 по ул. С. в г. Волгограде. В удовлетворении заявления ответчик отказал, сославшись на то, что приобретение 1/2 доли в праве собственности на двухкомнатную квартиру, имеющую смежные комнаты, не свидетельствует об улучшении жилищных условий. Истец считает решение ответчика незаконным, нарушающим ее права и законные интересы в области социального обеспечения.
Решением Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 30 августа 2016 года исковые требования Т.О.П. удовлетворены. Решение УПФР в Ворошиловском районе г. Волгограда от 23 июня 2016 года об отказе в распоряжении средствами материнского (семейного) капитала признано незаконным. На ответчика возложена обязанность направить средства материнского (семейного) капитала по государственному сертификату от 06 февраля 2014 года, выданному Т.О.П., на погашение основного долга и задолженности по выплате процентов по договору займа от 13 апреля 2016 года, заключенному между КПК «Кредитный союз «ВКБ-кредит» и Т.О.П. для приобретения 1/2 доли в квартире № 42 дома № 10 по ул. С. г. Волгограда.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 10 ноября 2016 года решение суда первой инстанции оставлено без изменения.
Президиум Волгоградского областного суда отменил апелляционное определение по кассационной жалобе УПФР в Ворошиловском районе г. Волгограда по следующим основаниям.
Судом установлено и из материалов дела следует, что Т.О.П. 06 февраля 2014 года выдан государственный сертификат на материнский (семейный) капитал серии МК-6 №0296807.
13 апреля 2016 года между КПК «Кредитный союз «ВКБ-кредит» и Т.О.П. заключен кредитный договор, по которому последней получен заем в размере 129 000 рублей.
20 апреля 2016 года Т.О.П. с использованием заемных средств приобретена ½ доля в праве общей долевой собственности на квартиру № 42 в доме № 10 по ул. С. в г. Волгограде, переданная в залог КПК «Кредитный союз «ВКБ-кредит».
Указанная квартира состоит из двух смежных (проходных) жилых комнат, имеет общую площадь 41,7 кв. м.
В жилом помещении зарегистрированы: Т.С.С. (муж истца), М.Н.А. (бабушка мужа истца), М.А.А. (дядя мужа истца — второй сособственник).
12 мая 2016 года Т.О.П. оформлено нотариальное обязательство по последующему оформлению приобретенной ½ доли жилого помещения в совместную собственность, включая супруга – Т.С.С., сына – Т.П.С. и дочери Т.Д.С. в течение шести месяцев после снятия обременения.
Решением УПФР в Ворошиловском районе г. Волгограда от 23 июня 2016 года Т.О.П. отказано в удовлетворении заявления о распоряжении средствами (частью средств) материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий путем направления денежных средств на погашение займа, полученного в КПК «Кредитный союз «ВКБ-кредит» для приобретения ½ доли жилого помещения со ссылкой на то, что приобретение ½ доли в праве собственности на квартиру не свидетельствует об улучшении истцом жилищных условий, так как квартира имеет смежные комнаты, а не отдельные изолированные жилые помещения, которые не отвечают требованиям части 2 статьи 15 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее – ЖК РФ).
Признавая незаконным решение УПФР в Ворошиловском районе г. Волгограда, суд первой инстанции исходил из того, что после приобретения истцом ½ доли жилого помещения, последняя стала обладателем всех правомочий собственника жилого помещения (владения, пользования и распоряжения), что свидетельствует о возникновении у членов семьи права пользования жилым помещением пропорционально доле в праве собственности. Указанное, по мнению суда, соответствует требованиям закона, так как приобретение доли жилого помещения осуществлено по сделке, не противоречащей закону, в результате которой истец, действуя в интересах членов своей семьи, в том числе несовершеннолетних детей, приобрела права собственника в отношении жилого помещения пропорционально доли в праве собственности. Спора между сособственниками о порядке пользования жилым помещением не имеется, а размер приобретенной истцом доли жилого помещения является значительным, позволяющим выделить семье истца в пользование отдельную жилую комнату.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.
Президиум Волгоградского областного суда не согласился с выводами нижестоящих судебных инстанций, придя к выводу, что ими нарушены нормы действующего законодательства.
Реализуя предписания статьи 7, частей 1 и 2 статьи 38 и частей 1 и 2 статьи 39 Конституции Российской Федерации, федеральный законодатель предусмотрел меры социальной защиты граждан, имеющих детей, и определил круг лиц, нуждающихся в такой защите, а также условия ее предоставления.
К числу основных мер социальной защиты граждан, имеющих детей, относится выплата государственных пособий, в частности государственных пособий в связи с рождением и воспитанием детей.
Так, в Федеральном законе Российской Федерации от 29 декабря 2006 года № 256- ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» (далее – Закон о мерах поддержки семей, имеющих детей) для таких семей предусмотрена возможность получения государственной поддержки в форме материнского (семейного) капитала.
В соответствии с подпунктом 1 пункта 3 статьи 7 вышеуказанного Закона лица, получившие сертификат, могут распоряжаться средствами материнского (семейного) капитала в полном объеме либо по частям, в том числе на улучшение жилищных условий.
Пунктом 1 части 3 статьи 7 и пунктом 1 части 1 статьи 10 Закона о мерах поддержки семей, имеющих детей, установлено, что лица, получившие сертификат, могут распоряжаться средствами материнского (семейного) капитала в полном объеме либо по частям, направив их на улучшение’ жилищных условий путем приобретения (строительства) жилого помещения, осуществляемого посредством совершения любых не противоречащих закону сделок и участия в обязательствах (включая участие в жилищных, жилищно-строительных и жилищных накопительных кооперативах), путем безналичного перечисления указанных средств организации, осуществляющей отчуждение (строительство) приобретаемого (строящегося) жилого помещения, либо физическому лицу, осуществляющему отчуждение приобретаемого жилого помещения, либо организации, в том числе кредитной, предоставившей по кредитному договору (договору займа) денежные средства на указанные цели.
ЖК РФ объектами жилищных прав признает жилые помещения, то есть изолированные помещения, которые являются недвижимым имуществом и пригодны для постоянного проживания граждан, а именно отвечают установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства (части 1 и 2 статьи 15 ЖК РФ).
К жилым помещениям относятся: жилой дом, часть жилого дома, квартира, часть квартиры, комната (часть 1 статьи 16 ЖК РФ).
Юридически значимыми обстоятельствами по настоящему спору является установление того, имеет ли место фактическое улучшение жилищных условий семьи истца в результате приобретения спорного жилого помещения, а также соответствуют ли названные условия приобретения истцом спорного жилого помещения целям направления средств материнского капитала.
Между тем, указанные юридически значимые обстоятельства по настоящему делу судами установлены не были.
Из сообщения МУП Бюро технической инвентаризации от 03 июня 2016 года №568 следует, что квартира № 42, расположенная по адресу: г. Волгоград, ул. С., д. 10 состоит из двух смежных (проходных) жилых комнат.
Каким образом приобретенная Т.О.П. ½ доля в праве обшей собственности на указанную квартиру может использоваться в качестве самостоятельного объекта жилищных отношений, возможно ли выделение в пользование семьи истца отдельной комнаты с учетом установленных обстоятельств, суд не указал.
Кроме того, удовлетворяя исковые требования Т.О.П., суд указал, что размер приобретенной ею доли жилого помещения является значительным.
Из представленного истцом нотариально удостоверенного обязательства от 12 мая 2016 года следует, что Т.О.П. указанную ½ долю в праве общей долевой собственности на жилое помещение обязуется оформить в собственность всех членов семьи с определением долей по соглашению сторон.
Таким образом, в приобретаемой ½ доли собственности предполагается проживание семьи из 4-х человек, в числе которых, двое несовершеннолетних детей.
Согласно свидетельству о государственной регистрации права от 22 апреля 2016 года, квартира, доля в праве собственности на которую приобретается за счет средств материнского (семейного) капитала, имеет общую площадь 41,7 кв. м. Соответственно, общая площадь для проживания семьи составляет 20,85 кв. м., на 1 члена семьи приходится 5,2 кв. м общей площади.
В соответствии с частью 4 статьи 10 Закона о мерах поддержки семей, имеющих детей, жилое помещение, приобретаемое с использованием материнского капитала, оформляется в общую собственность родителей, детей (в том числе первого, второго, третьего и последующих детей) с определением размера долей по соглашению.
Согласно пункту 3 статьи 2 Закона Волгоградской области от 01 декабря 2005 года №1125-ОД «О порядке ведения органами местного самоуправления учета граждан в качестве нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма в Волгоградской области» учетной нормой площади жилого помещения является минимальный размер площади жилого помещения, исходя из которого определяется уровень обеспеченности граждан общей площадью жилого помещения в целях их принятия на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях.
На основании пункта 4 статьи 2 вышеуказанного закона учетная норма устанавливается органом местного самоуправления.
Постановлением Волгоградского городского Совета народных депутатов от 15 июня 2005 года №19/342 «Об утверждении учетной нормы площади жилого помещения и нормы предоставления жилого помещения по договору социального найма в Волгограде» с 01 марта 2005 года установлены: учетная норма площади жилого помещения в Волгограде для признания граждан в качестве нуждающихся в жилых помещениях при обеспеченности в размере не более 11 кв. м, общей площади жилого помещения, приходящихся на одного человека; норма предоставления площади жилого помещения по договору социального найма в Волгограде в размере 14 кв. м общей площади на одного человека.
Между тем, Т.О.П. фактически на каждого ребенка приобретено по доле, эквивалентной 5,2 кв. м общей площади жилого помещения.
Указанные обстоятельства не приняты судом во внимание при согласии с утверждениями истца об улучшения жилищных условий за счет средств материнского (семейного) капитала.
Кроме того, помимо указанных обстоятельств судом не принято во внимание, что в жилом помещении общей площадью 41,7 кв. м фактически проживают две семьи с общим составом 6 человек.
Суд апелляционной инстанции не исправил ошибки, допущенные при рассмотрении дела нижестоящим судом.
Ввиду изложенного апелляционное определение было отменено с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение (постановление Президиума Волгоградского областного суда от 22 февраля 2017 года, №44г-29/17).
Процессуальные вопросы
1. Иск о компенсации морального вреда лица, имеющего право на реабилитацию, может быть предъявлен как в суд по месту жительства или нахождения ответчика, так в суд по месту своего жительства.
Х.А.А. обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании материального и компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности.
В обоснование требований указал, что 14 ноября 2014 года в отношении него следственным отделом МО МВД России «Камышинский» возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации.
11 июля 2015 года уголовное преследование в отношении него прекращено, по основаниям, предусмотренным пунктом 2 части 1 статьи 27, пунктом 2 части 1 статьи 24, статьями 212 – 213 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ), в связи с отсутствием в действиях состава преступления.
Факт незаконного привлечения его к уголовной ответственности, возбуждения уголовного дела и проведения следственных действий нарушил его материальные и личные неимущественные права.
В связи с чем, просил взыскать расходы на оплату услуг защитника по оказанию юридической помощи по уголовному делу в размере 50000 рублей, моральный вред, причиненный нравственными страданиями, выраженными в душевных переживаниях за опороченное имя, свою судьбу и судьбу близких, оцененный им в 100000 рублей, а также судебные расходы за подготовку настоящего искового заявления и представительство интересов в суде в размере 8000 рублей.
Определением судьи Камышинского городского суда Волгоградской области от 20 июня 2016 года исковое заявление возвращено Х.А.А. в связи с неподсудностью.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 28 июля 2016 года определение судьи оставлено без изменения.
Президиум Волгоградского областного суда отменил вышеуказанные судебные акты по кассационной жалобе Х.А.А. и возвратил материал в суд первой инстанции для выполнения требований статьи 133 ГПК РФ по следующим основаниям.
Возвращая исковое заявление Х.А.А., судья исходил из общего правила территориальной подсудности, установленного статьей 28 ГПК РФ, указав, что положения части 6 статьи 29 ГПК РФ в настоящем случае применены быть не могут, поскольку на предъявленное требование о компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, не распространяется правило альтернативной подсудности, установленное указанной нормой закона, в связи с чем данный иск предъявляется в суд по месту нахождения ответчика, по общим правилам подсудности, а не по месту жительства истца.
С таким выводом согласился и суд апелляционной инстанции.
Вместе с тем, согласно Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (часть 1 статьи 47).
В силу части 2 статьи 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.
Пунктом 2 части 1 статьи 135 ГПК РФ предусмотрено, что судья возвращает исковое заявление в случае, если дело неподсудно данному суду.
Из содержания искового заявления усматривается, что заявленное требование о компенсации морального вреда истец основывает на наличии у него права на реабилитацию в порядке статьи 136 УПК РФ.
В пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что возмещение морального вреда является одной из составляющих реабилитации, включающей в себя, кроме того, право на возмещение имущественного вреда, восстановление в трудовых, пенсионных и жилищных и иных правах, и принимая во внимание, что в соответствии с частью 6 статьи 29 ГПК РФ иски о восстановлении трудовых, пенсионных и жилищных прав, возврате имущества или его стоимости, связанные с возмещением убытков, причиненных гражданину незаконным осуждением, незаконным привлечением к уголовной ответственности, незаконным применением в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, могут предъявляться в суд по месту жительства истца, исходя из аналогии закона (часть 4 статьи 1 ГПК РФ), иск о компенсации морального вреда в денежном выражении также может быть предъявлен реабилитированным в суд по месту жительства или по месту нахождения ответчика либо в суд по месту своего жительства.
Указанные разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации ни судьей, ни судом апелляционной инстанции во внимание приняты не были (постановление Президиума Волгоградского областного суда от 15 февраля 2017 года, №44г-25/17).
2. Исполнение судебных постановлений по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации производится по правилам главы 24.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации (далее – БК РФ) и только по предъявлению исполнительного документа к исполнению, иной порядок выплаты бюджетных денежных средств законодательством не предусмотрен.
Ч.А.Р. обратился в суд с заявлением в порядке статьи 208 ГПК РФ об индексации суммы, взысканной с администрации городского округа – город Урюпинск Волгоградской области решением Урюпинского городского суда Волгоградской области от 26 декабря 2014 года с учетом апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 01 июля 2015 года, за период с 26 декабря 2014 года по 28 декабря 2015 года включительно.
Определением Урюпинского городского суда Волгоградской области от 25 августа 2016 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 26 октября 2016 года заявление об индексации присужденных денежных сумм удовлетворено.
С администрации городского округа г. Урюпинск Волгоградской области в пользу Ч.А.Р. взыскана сумма индексации за период с 26 декабря 2014 года по 28 декабря 2015 года в размере 51578 руб. 36 коп.
Отменяя апелляционное определение по кассационной жалобе администрации городского округа – город Урюпинск Волгоградской области, и направляя дело на новое апелляционное рассмотрение, Президиум Волгоградского областного суда указал следующее.
Как видно из материалов дела, решением Урюпинского городского суда Волгоградской области от 26 декабря 2014 года удовлетворены исковые требования администрации городского округа – город Урюпинск Волгоградской области к Ч.А.Р., у Ч.А.Р. изъята путем выкупа 1/2 доля жилого помещения, с предусмотренной компенсацией в сумме 331006 руб. 47 коп.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 01 июля 2015 года решение суда изменено, стоимость выкупной цены увеличена до 515055 руб. 99 коп.
Решение суда от 26 декабря 2014 года, с учетом изменений, внесенных апелляционным определением от 01 июля 2015 года, было исполнено администрацией 28 декабря 2015 года.
Согласно части 1 статьи 208 ГПК РФ по заявлению взыскателя или должника суд, рассмотревший дело, может произвести индексацию взысканных судом денежных сумм на день исполнения решения суда.
Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования, исходил из того, что предусмотренная статьей 208 ГПК РФ индексация присужденных судом денежных сумм производится с момента принятия решения суда до его фактического исполнения, она выступает в качестве механизма, позволяющего возместить потери взыскателя в период исполнения судебного решения, не является мерой гражданской или иной ответственности и проиндексировал денежную сумму, взысканную решением суда, за период с 26 декабря 2014 года по 28 декабря 2015 года.
С указанным выводом суда первой инстанции согласился и суд апелляционной инстанции.
Вместе с тем, в соответствии с пунктом 1.2. Положения об администрации городского округа город Урюпинск Волгоградской области, утвержденного решением Урюпинской городской Думы Волгоградской области от 24 ноября 2011 года N 39/89, администрация является исполнительно-распорядительным органом городского округа город Урюпинск Волгоградской области, сформированным в соответствии с главой 8 Конституции Российской Федерации, статьями 37, 41 Федерального закона от 06 октября 2003 года № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» для решения вопросов местного значения и осуществления отдельных государственных полномочий, переданных органам местного самоуправления федеральными законами и законами Волгоградской области.
Финансирование деятельности администрации осуществляется из бюджета городского округа в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации (пункт 1.9.).
Администрация осуществляет функции распорядителя бюджетных средств (пункт 3.1.).
Абзацем четвертым статьи 10 БК РФ предусмотрено, что к бюджетам бюджетной системы Российской Федерации относятся, в том числе местные бюджеты.
Порядок и срок исполнения судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации регулируются главой 24.1 БК РФ.
В силу пунктов 1 и 2 статьи 242.1 БК РФ исполнение судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации производится в соответствии с данным кодексом на основании исполнительных документов (исполнительный лист, судебный приказ) с указанием сумм, подлежащих взысканию в валюте Российской Федерации, а также в соответствии с установленными законодательством Российской Федерации требованиями, предъявляемыми к исполнительным документам, срокам предъявления исполнительных документов, перерыву срока предъявления исполнительных документов, восстановлению пропущенного срока предъявления исполнительных документов.
К исполнительному документу (за исключением судебного приказа), направляемому для исполнения судом по просьбе взыскателя или самим взыскателем, должны быть приложены копия судебного акта, на основании которого он выдан, а также заявление взыскателя с указанием реквизитов банковского счета взыскателя (реквизитов банковского счета взыскателя при предъявлении исполнительного документа в порядке, установленном статьей 242.2 данного кодекса), на который должны быть перечислены средства, подлежащие взысканию. Заявление подписывается взыскателем либо его представителем с приложением доверенности или нотариально удостоверенной копии доверенности или иного документа, удостоверяющего полномочия представителя.
Статьей 210 ГПК РФ установлено, что решение суда приводится в исполнение после вступления его в законную силу, за исключением случаев немедленного исполнения, в порядке, установленном федеральным законом.
В соответствии с абзацем первым части 1 статьи 428 ГПК РФ исполнительный лист выдается судом взыскателю после вступления судебного постановления в законную силу, за исключением случаев немедленного исполнения, если исполнительный лист выдается немедленно после принятия судебного постановления. Исполнительный лист выдается взыскателю или по его просьбе направляется судом для исполнения.
Из приведенного правового регулирования следует, что исполнительный лист выдается судом взыскателю после вступления судебного постановления в законную силу, а положения БК РФ не предусматривают добровольного исполнения вступивших в законную силу судебных постановлений по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации до предъявления судом по просьбе взыскателя или самим взыскателем исполнительного листа к исполнению в соответствии со статьей 242.1 БК РФ и с соблюдением требований, предусмотренных данной нормой.
Таким образом, процедура исполнения судебного решения, предусматривающая взыскание бюджетных средств, не может быть начата без непосредственного волеизъявления лица, в чью пользу взыскиваются денежные средства.
В соответствии с пунктом 1 статьи 242.1 и пунктом 6 статьи 242.2 БК РФ срок исполнения судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации не может превышать трех месяцев со дня поступления исполнительных документов на исполнение с обязательным приложением документов, названных в пункте 2 статьи 242.1 БК РФ.
Однако при разрешении заявления Ч.А.Р. об индексации денежных сумм, взысканных на основании судебного постановления с администрации городского округа – город Урюпинск Волгоградской области, ни суд первой инстанции, ни суд апелляционной инстанции не применили приведенные выше нормы права и не учли, что исполнение судебных постановлений по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации производится по правилам главы 24.1 БК РФ и только по предъявлению исполнительного документа к исполнению, иной порядок выплаты бюджетных денежных средств законодательством не предусмотрен.
При этом судом, даже не устанавливалось, когда, кому и кем был предъявлен исполнительный лист, на основании которого Ч.А.Р. выплачены денежные средства, определенные решением суда от 26 декабря 2014 года, с учетом изменений, внесенных апелляционным определением.
При таких обстоятельствах президиум пришел к выводу, что при рассмотрении настоящего дела судебными инстанциями допущены нарушения норм процессуального права, которые являются существенными, непреодолимыми и которые не могут быть устранены без отмены судебного постановления и нового рассмотрения дела (постановление Президиума Волгоградского областного суда от 22 марта 2017 года, 44г-48/17).
3. Смена собственника недвижимого имущества, признанного самовольной постройкой, в ходе исполнительного производства о ее сносе допускает процессуальное правопреемство.
Решением Красноармейского районного суда г. Волгограда от 23 марта 2015 года в удовлетворении исковых требований администрации Волгограда к Д.Е.В. о сносе самовольной постройки и прекращении права собственности отказано.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 22 июля 2015 года решение Красноармейского районного суда г. Волгограда от 23 марта 2015 года отменено и по делу принято новое решение, которым исковые требования администрации Волгограда удовлетворены. На Д.Е.В. возложена обязанность за свой счет произвести снос объекта капитального строительства, расположенный по адресу: г. Волгоград, ул. М., 22.
В отношении Д.Е.В. Красноармейским районным отделом службы судебных приставов УФССП России по Волгоградской области возбуждено исполнительное производство.
Согласно выпискам из ЕГРП права на самовольную постройку перешли к иному лицу, а именно от Д.Е.В. к Д.А.И., от Д.А.И. к М.И.П.
Администрация Волгограда обратилась в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве в рамках исполнительного производства.
Определением Красноармейского районного суда г. Волгограда от 23 мая 2016 года заявление администрации Волгограда удовлетворено.
Произведена замена ответчика Д.Е.В. на правопреемника М.И.П.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 18 августа 2016 года определение Красноармейского районного суда г. Волгограда от 23 мая 2016 года отменено, разрешен вопрос по существу. Администрации Волгограда в процессуальном правопреемстве по гражданскому делу по иску администрации Волгограда к Дударевой Е.В. о сносе самовольной постройки и прекращении права собственности, замене ответчика Д.Е.В. на М.И.П. отказано.
Президиум Волгоградского областного суда отменил апелляционное определение по кассационной жалобе администрации Волгограда, указав следующее.
Удовлетворяя заявление о процессуальном правопреемстве, суд первой инстанции исходил из того, что после отмены решения Красноармейского районного суда г. Волгограда от 23 марта 2016 года, в отношении Д.Е.В. было возбуждено исполнительное производство, в ходе которого установлено, что собственником самовольного строения — жилого дома, расположенного по адресу: г. Волгоград, ул. М., 22, является М.И.П., что влечет за собой замену должника его правопреемником.
Отменяя определение суда, апелляционная инстанция указала, что оснований для замены стороны ответчика на основании статьи 44 ГПК РФ у суда не имелось, поскольку такая замена возможна лишь на стадии рассмотрения дела — в ходе рассмотрения судебного разбирательства.
Между тем указанные выводы суда апелляционной инстанции не основаны на законе.
На основании части 1 статьи 52 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в случае выбытия одной из сторон исполнительного производства (смерть гражданина, реорганизация организации, уступка права требования, перевод долга) судебный пристав-исполнитель производит замену этой стороны исполнительного производства ее правопреемником.
Согласно части 1 статьи 44 ГПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношении (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в обязательствах) суд допускает замену этой стороны ее правопреемником. Правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства.
В соответствии с пунктом 2 статьи 222 ГК РФ ответчиком по иску о сносе самовольной постройки является лицо, осуществившее самовольное строительство.
Согласно пункту 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года (ред. от 23 июня 2015 года) «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с зашитой права собственности и других вещных прав», в случае нахождения самовольной постройки во владении лица, не осуществлявшего самовольного строительства, ответчиком по иску о сносе самовольной постройки является лицо, которое стало бы собственником, если бы постройка не являлась самовольной. В случае отчуждения самовольной постройки — её приобретатель.
В связи с чем, процессуальное правопреемство возможно, однако, судом апелляционной инстанции это учтено не было (постановление Президиума Волгоградского областного суда от 11 января 2017 года, №44г-9/17).
4. Отсутствие указания в резолютивной части решения номера договора влечет затруднения в процессе его исполнения, что является основанием для рассмотрения вопроса о разъяснении судебного акта.
Заочным решением Тракторозаводского районного суда г. Волгограда от 17 марта 2016 года, вступившим в законную силу, расторгнут кредитный договор, заключенный 30 ноября 2013 года между ОАО «Сбербанк России» и С.К.Т.. С С.К.Т. в пользу истца взыскана задолженность по кредитному договору, расходы по уплате госпошлины.
ПАО «Сбербанк России» в лице Волгоградского отделения № 8621 обратился в суд с заявлением о разъяснении указанного заочного решения суда, указав, что в ходе исполнения заочного решения возникли неясности, которые затрудняют его исполнение, а именно в решении не указан номер кредитного договора.
Определением Тракторозаводского районного суда города Волгограда 26 января 2017 года заявление ПАО «Сбербанк России» о разъяснении заочного решения суда от 17 марта 2016 года по гражданскому делу по иску ПАО «Сбербанк России» к С.К.Т. о расторжении кредитного договора и взыскании задолженности по кредитному договору от 30 ноября 2013 года — оставлено без удовлетворения.
Отказывая в удовлетворении заявления ПАО «Сбербанк России», суд исходил из того, что заочное решение Тракторозаводского районного суда г. Волгограда от 30 декабря 2015 года, о разъяснении которого просит заявитель, каких-либо неясностей не содержит, резолютивная часть содержит выводы по заявленным требованиям.
Судебная коллегия по гражданским делам не согласилась с таким выводом суда первой инстанции, по следующим основаниям.
Согласно статье 202 ГПК РФ в случае неясности решения суд, принявший его, по заявлению лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя вправе разъяснить решение суда, не изменяя его содержания. Разъяснение решения суда допускается, если оно не приведено в исполнение и не истек срок, в течение которого решение суда может быть принудительно исполнено.
Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», поскольку статья 202 ГПК РФ предоставляет суду возможность разъяснить решение, не изменяя его содержания, суд не может под видом разъяснения изменить, хотя бы частично, существо решения, а должен только изложить его же в более полной и ясной форме.
Данная норма, устанавливая порядок и условия разъяснения решения суда в тех случаях, когда оно содержит неясности, затрудняющие его реализацию, направлена на осуществление задач гражданского судопроизводства, которыми являются правильное рассмотрение и разрешение гражданских дел на основе принципа состязательности и равноправия сторон (статьи 2 и 12 ГПК РФ), не предполагает ее произвольного применения и является дополнительной гарантией процессуальных прав лиц, участвующих в деле (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 июля 2016 № 1659-О).
Таким образом, решение суда подлежит разъяснению в тех случаях, когда неполнота или неясность решения не позволяют исполнить его либо существенно затрудняют его исполнение.
При этом, исходя из положений статьи 13 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», содержание исполнительного листа должно соответствовать содержанию резолютивной части решения и иметь четкую и полную формулировку, соответствующую выводам суда, сделанным в мотивировочной части решения.
Как видно из материалов дела, в иске ПАО «Сбербанк России» просил расторгнуть кредитный договор № 855945 от 30 ноября 2013 года, заключенный с С.К.Т., и взыскать с С.К.Т. задолженность по кредитному договору № 855945 от 30 ноября 2013 года.
Согласно резолютивной части заочного решения суда от 17 марта 2016 года расторгнут кредитный договор, заключенный 30 ноября 2013 года между ОАО «Сбербанк России» в лице Волгоградского отделения № 8621 Сбербанка России и С.К.Т., в пользу ПАО «Сбербанк России» в лице Волгоградского отделения № 8621 Сбербанка России взыскана задолженность по кредитному договору на общую сумму 101252 рубля 74 копейки и расходы по уплате государственной пошлины 3225 рублей 05 копеек.
Таким образом, заочное решение суда от 17 марта 2016 года содержит неясности в определении кредитного договора, являющегося предметом спора. Отсутствие указания номера договора влечет затруднения в исполнении решения суда, что является основанием для рассмотрения вопроса о разъяснении указанного судебного акта, поэтому у суда отсутствовали основания для отказа в удовлетворении заявления Банка.
Ссылка суда на наличие в мотивировочной части решения суда сведений о номере кредитного договора необоснованна, поскольку предмет исполнения в исполнительном документе воспроизводит точное содержание резолютивной части судебного акта.
Поскольку судом неправильно применены нормы процессуального права, определение суда об отказе в разъяснении решения суда было отменено с разрешением вопроса по существу о разъяснении заочного решения суда (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 22 марта 2017 года, дело № 33-4239/2017).
Судебная коллегия по гражданским делам
Волгоградского областного суда